свящ. Димитрий Брага, кандидат богословия: «Сщенномученик Анатолий (Грисюк), митрополит Одесский и Херсонский – выпускник и преподаватель Киевской Духовной Академии»

0
1375

Время жизни каждого человека – великая ценность. Обладая этим великим сокровищем, верующий во Христа приобретает знания, различные добродетели и блага. По слову Христа Спасителя, кто испиет из Его евангельского источника, тот не будет испытывать жажды во веки, и даже более, он начнет источать своим образом жизни целые потоки воды живой. В числе таких людей является священномученик Анатолий Одесский.

Священномученик Анатолий родился 20 августа 1880 года в г. Ковеле Волынской губернии в простом семействе уездного казначея Григория Грисюка.[i] Во святом крещении был наречен Андреем. Семья жила бедно не имела никакой собственности и с детства будущий святитель привык к труду и простому образу жизни. Было у Андрея еще две сестры: Раиса и Мария, впоследствии во многом разделившие его жизненные испытания.

Желая посвятить свою жизнь Богу Андрей направляет свои стопы в Кременецкое духовное училище где получил первоначальное образование. В 1894 году он поступает в Волынскую духовную семинарию, а в 1900 году – в Киевскую Духовную Академию. И тут происходит кардинальная перемена в его жизни. Глядя на жизнь насельников Киево – Печерской Лавры в нем окрепло желание посвятить себя Богу в иноческом чине и в 1903 году 6 августа, он был пострижен в одном из Лаврских Храмов в монашество с именем Анатолий. В этом же году он был рукоположен в иеромонаха. Окончив академию в 1904 году в числе первых воспитанников иеромонах Анатолий был оставлен профессорским стипендиатом для подготовки к занятию вакантной кафедры общей церковной истории. 16 августа 1905года он был определен на кафедру общей церковной истории в звании исполняющего должность доцента. В 1905-1906 годах иеромонах Анатолий находился в командировке при Русском Археологическом Институте в Константинополе, занимаясь научными исследованиями древнейших рукописей в патриаршей библиотеке. От природы одаренный большими способностями, прекрасно знающий классические и некоторые восточные языки, всегда усердный и ревностный в исполнении своих обязанностей и на редкость трудолюбивый, иеромонах Анатолий скоро овладел предметом своей специальности и, благодаря лингвистическим познаниям, получил возможность работать с рукописями, написанными на древних языках. Любовью к истории и ее первоисточникам, неутомимым стремлением докопаться до каждой хронологической даты молодой иеромонах напоминал знаменитого историка Санкт – Петербургской Духовной Академии Василия Васильевича Болотова, воспроизводя в своих ученых трудах почти все научно-исследовательские приемы этого известного ученого.[ii] Архиепископ Антоний (Храповицкий) писал об ученой деятельности иеромонаха Анатолия следующее: «Иеромонах Анатолий по церковной истории – талантливый, и хотя еще очень молодой, но широко осведомленный преподаватель. Он становится хозяином не только в истории событий церковной жизни, но и вообще в богословии, то есть в Священном Писании и патрологии. Обладая прекрасно выработанным, точным и метким языком, он успевает в продолжении одной лекции изложить множество событий, дать несколько сильных характеристик, пояснить сущность самого отвлеченного предмета, например, богословских споров IV века. Держась строго православного учения, отец Анатолий, однако, обладает мыслью смелой и не подчиняется литературным пособиям, но распоряжается ими, как установившейся уже ученый».[iii] 4 августа 1911 года иеромонах
Анатолий был удостоен степени магистра богословия за сочинение «Исторический очерк сирийского монашества до половины VI века». По отзывам рецензентов, этот труд, касаясь мало разработанной в церковно-исторической науке области, отличается неоспоримыми достоинствами. Чтобы собрать исторические сведения о подвижниках и киновиях Сирии на протяжении почти четырех веков, автору пришлось употребить огромные усилия на поиск и изучение документов. Осведомленность его настолько широка, что всякий, кто захотел бы работать после него в области истории сирийского монашества, мог бы доверится результатам его труда совершенно[iv].

О труде иеромонаха Анатолия по истории сирийского монашества один из рецензентов писал: «Основательное знакомство с первоисточниками и обширной литературой по данному вопросу, глубокое проникновение в дух сирийского отшельничества, ясность мысли и колоритность языка отличают труд автора и делают его ценным вкладом в литературу этого предмета»[v]. А так же в числе отзывов был такой: «тема полностью исчерпана»[vi]. 29 августа 1911 года отец Анатолий был возведен в сан архимандрита. Осенью того же года Комиссия по присуждению премии митрополита Макария (Булгакова) рассмотрела труды наставников академии, напечатанные в академическом журнале за 1910 год. Были рассмотрены сочинение отца Анатолия, а именно: «Исторический очерк сирийского монашества до половины VI века» и его статьи посвященные – «Памяти профессора В. В. Болотова (по поводу десятилетия со дня смерти)», а также – «Профессор Амфиан Степанович Лебедев». Премия имени митрополита Макария была ему присуждена. В октябре 1911 года состоялось заседание совета Киевской Духовной академии, на котором было заслушано заявление профессора протоиерея Фёдора Титова.

– «Я считаю своим долгом», – сказал он, – как представитель церковно-исторической науки в академии, указать на доцента архимандрита Анатолия как именно на такого доцента, который вполне заслуживал бы удостоения его званием экстраординарного профессора. Архимандрит Анатолий служит в академии уже семь лет. Он всем известен как отличный преподаватель и руководитель студентов в занятиях их церковно-исторической наукой»[vii].

Профессор Ф. Титов предложил совету академии ходатайствовать перед Святейшим Синодом о присвоении архимандриту Анатолию звания экстраординарного профессора сверх штата. В этой должности он был утвержден указом Синода 11 января 1912 года, а с 18 мая переведен на должность штатного экстраординарного профессора. В этом же году Совет Киевской Духовной академии постановил присудить архимандриту Анатолию премию имени профессора Василия Фёдоровича Певницкого за проповеди, произнесенные на пассиях в течении Великого поста. 8 июня 1912 года архимандрит Анатолий был переведен на должность инспектора и экстраординарного профессора Московской Духовной академии[viii].

Богатство духовного мира молодого богослова не могло укрыться от людей церковного мира и священноначалия. Обладая такими качествами как сердечная простота, глубокая молитвенная настроенность, душевная чистота, ревностное служение Богу, основательное знание учения церкви и другие таланты помогали ему привлекать внимание многих. И 30 мая 1913 года он был назначен ректором Казанской Духовной академии и в этом же году на праздник первоверховных апостолов Петра и Павла в храме Христа Спасителя был хиротонисан во епископа Чистопольского, второго викария Казанской епархии. Избрание отца Анатолия во епископа, как мужа достойного, было засвидетельствовано свыше. Когда совершалась его архиерейская хиротония, возглавляемая митрополитом Московским Макарием (Невским), на него сверху упал свет, образуя дивное сияние вокруг его головы. Видевшие это были изумлены таким чудесным явлением, видя в нем призыв к особому служению.

Начавшаяся в августе 1914 года отечественная война принесла много бед. Из-за чего в Казани был учрежден комитет под председательством епископа Анатолия. Благодаря его тщаниям при академии был открыт лазарет для воинов. Подобные лазареты по его просьбе открыли все монастыри епархии, а когда линия фронта отодвинулась на восток то святитель готовил приют для преподавателей и учащихся, родной своему сердцу, Киевской Духовной академии, Волынского женского училища духовного ведомства и насельников Киево-Братского монастыря[ix].

Служение владыки выпало на крайне сложное и трудное для Русской Православной Церкви и всего народа время испытаний и гонений.

После того, как богоборческая власть декретом отделила Церковь от государства и издала указ о закрытии всех Духовных академий и семинарий то по совету Высшего Церковного управления при Патриархе Тихоне преосвященный Анатолий перевел академию на обучение частным образом. Что подтверждает и его переписка с другими представителями науки. В феврале 1919 года владыка Ректор писал Николаю Никаноровичу Глубоковскому: «…Печальная участь Петроградской Академии возбуждает в нас всехчувство глубокой скорби о старшей сестре нашей Академии и тяжелое предчувствие о судьбе ее самой.

Но пока, слава Богу, библиотека в наших руках и взята под свою защиту Архивной Комиссией. Половина наличных студентов (человек двадцать) и Ваш покорный слуга, а равно и канцелярия, помещаются в здании академическом. В главном здании заразный госпиталь, почему пришлось отказаться даже от академической церкви и перейти в приходскую. Треть корпорации находится по ту сторону фронта, а трое в Москве. Остальные профессора почти все служат на советской службе и сравнительно немногие на епархиальной или совмещают должности в Академии. Денег, повидимому, хватит до конца текущего года. На следующей неделе начинаются переходные экзамены…»[x] Спустя некоторое время академические здания все же были отобраны и тогда лекции проводились по квартирам профессоров, а заседания совета академии проходили на квартире ректора. Обучение полноценно продолжалось. Каждый семестр владыка Анатолий сообщал Святейшему Патриарху Тихону о результатах учебного процесса. И только спустя полтора года советские власти раскрыли настоящее положение дела, прейдя в ярость. Докладывая своему руководству, они писали: «Из переписки епископа Анатолия на имя Патриарха Тихона усматривается, что в Казани до сих пор существует Духовная академия, подчиняющаяся идейным и служебным директивам Патриарха… мы полагаем, что наличность в Казани подобного очага мракобесия, руководимого духовно-административным центром… нежелательна. Просим вас принять меры к пресечению дальнейшей деятельности  указанного учреждения»[xi]

26 марта был первый арест владыки. Его обвинили в неподчинении государственным постановлениям. Хотя, формально закон не был нарушен, но святителя Христова осудили на один год заключения.

По окончании срока он был назначен епископом Самарским и Ставропольским. Будучи человеком безбоязненным и бескомпромиссным, он не идет на требования властей и последние подбрасывают в его квартиру листовки на основании которых его обвинили в антисоветской пропаганде.  Хотя святитель опроверг все обвинения, но вновь последовал арест, долгое следственное разбирательство и тюремное заключение.

После заключения в сентябре 1923 года владыка Анатолий был возведен в сан архиепископа, но в том же месяце был арестован и сослан на три года в Красноводск. Из его писем, которые были написаны в заключении видно, что он постоянно интересовался состоянием церковных дел и богословской науки. Вот лишь один из фрагментов письма адресованного Александру Ивановичу Бриллиантову историку и профессору Санкт—Петербургской Духовной академии:

«Глубокоуважаемый профессор Александр Иванович!

Не зная Вашего теперешнего адреса, пишу Вам с оказией. Постоянно вспоминая Вас как авторитетного представителя науки древней церковной истории, к которой и я был прикосновен, я непрестанно памятую и о Вашем славном учителе и предшественнике, незабвенном Василии Васильевиче Болотове. В нынешнем 1925 году, в Великую Субботу, исполняется четверть века со дня его сравнительно ранней смерти, столь прискорбной для русской церковно-исторической науки. Если бы была цела Петроградская Духовная академия, то, несомненно, эта дата была бы почтена подобающим образом. Но теперь пережившие и ее смерть будут разрозненно вспоминать утрату великого ученого, объединяясь только в чувстве признательности к нему. В этом духовном объединении позвольте считать и пишущего эти строки.

Как хорошо, что Вы успели до рокового конца Академии издать лекции покойного Василия Васильевича, в частности, едва ли не самый лучший том их – 4-й…Вечная ему память и покой в Церкви торжествующей! А что до нас, то мы теперь не столько изучаем древнюю церковную историю, сколько являемся жертвами трагизма новейшей русской церковной истории. Служебная и неслужебная Одиссея поставила нас далеко от библиотек и даже от собственного небольшого собрания книг по специальности. Очень любопытно было бы узнать, – каково состояние науки древней церковной истории в Европе после войны и какие открытия, капитальные издания и крупные исследования можно там отметить… Как писавшему по истории сирийского монашества (до арабского нашествия), мне интересно было бы знать о параллельных или последующих работах в этой области, например, о 2-м томе Шивица, где часть страниц была отведена монашеству в Сирии… У нас за это время, кроме гностического памятника Abraxas, кажется, ничего не издано, что и понятно. Мы делаем историю, а не пишем ее: 1923 год в нашей церковной истории напомнил нам 449-й. А теперь говорят даже о Восьмом Вселенском Соборе! Все теории акривии и крайней икономии представлены у нас в лицах. Иной раз думаешь – не грозит ли русскому православию печальная участь древней северо-африканской или древне-сирийской Церкви, притом от причин не столько внешних, сколько внутренних, унаследованных от прежнего периода нашей церковной истории. Будущий Поместный Собор, если он состоится в ближайшее время, будет очень бурным. Когда утихомирится взволнованное море, когда выйдет из испытания истории наша родная Церковь, – ведомо Самому Богу, Которому и будет молиться Ваш покорный слуга…»[xii]

Время было очень тяжелым. Кроме гонений со стороны властей возникло еретическое обновленчество целью которого было разрушить церковь изнутри. Обладая авторитетом мудростью и глубокими знаниями, бывший выпускник и преподаватель Киевской Духовной академии – владыка Анатолий, назначался священноначалием для рассмотрения и устранения церковных смут и расколов. В своем письме А. Бриллиантову от 5 апреля 1928 года он пишет как раз об этом: «… В последнее критическое время церковная жизнь выдвинула ряд вопросов, настолько требующих разрешения, как, например, относительно принятия клириков раскольнического рукоположения, относительно богослужебного поминовения неконфессиональной, гражданской власти новых автокефалей, вроде польской, белорусской, широкой практики перемещения епископов и т. п.»[xiii]. Он всегда был миротворцем стремился сохранить единство. В этом же году он был назначен постоянным членом Священного Синода при заместителе Местоблюстителя митрополите Сергии (Старгородском), а с 1928 года назначается на Одесскую кафедру. 21 октября 1932 года Архиепископ Анатолий был возведен в сан митрополита с предоставлением права ношения белого клобука и креста на митре. Вышеуказанные награды были приурочены ввиду пятилетия деятельности Священного Синода, возглавляемого митрополитом Сергием. Так же владыку выдвигали на пост Экзарха Украины, но по своему смирению он от этой высокой должности отказался[xiv].

Время служения митрополита Анатолия в Одессе было временем самых тяжелых гонений на всю Русскую Православную Церковь. Закрывались и осквернялись храмы, арестовывались священнослужители и монахи. Часто владыку митрополита поздней ночью вызывали в НКВД, что в то время было обычным, а иногда приходили во время праздничных богослужений и требовали немедленно явится для допроса, но в таких ситуациях мудры Архипастырь проявлял строгость и твердость, он оканчивал службу Богу, а затем выполнял требования представителей властей.

Для своей паствы, в те годы, святитель был щитом и ограждением. По воспоминаниям современников он был мягким, сердечным и очень добрым. Жил он очень скромно, никогда не жаловался на трудности и лишения, а все принимал, «как от руки Божией»: и скорби, и нищету.

В 1934-1935 годах митрополит Анатолий – временно управляющий Харьковской епархией. В 1936 году он снова в Одессе.[xv] В это время на глазах митрополита происходило дерзкое и кощунственное закрытие и уничтожение храмов. Были взорваны Спасо-Преображенский кафедральный собор, военный Свято-Сергиевский собор, церковь святителя Николая в порту, а в июне этого же  года была закрыта Михайловская церковь[xvi].

В то время святитель особенно молился о своей пастве. Он утверждал слабеющих в вере, укреплял немощных духом, боязливых со делывал мужественными, наставлял в исповедании веры. Многие разочаровавшиеся в политике богоборцев, потянулись к святителю Анатолию. Таковым он уделял много трудов и внимания, учил быть твердыми в вере и не отпадать от Церкви во время бедствий и гонений. Прозорливый архипастырь предвидел, что многие из них впоследствии будут арестованы и пострадают за веру. Так привел он к Богу в венцах мученических многих, жаждущих Жизни Вечной.[xvii]

Последним местом служения митрополита Анатолия в Одессе была Свято-Димитриевская церковь, так как все остальные храмы города были закрыты.

В 1936 году в августе месяце последовал арест святителя Анатолия и под конвоем он был переведен в Киев, начались допросы, не взирая на очень тяжелое состояние здоровья. У него была запущенная форма язвы желудка, в тюрьме за несколько месяцев болезнь обострилась и положение стало критическим. 16 декабря того же года Главное Управление Государственной Безопасности затребовали его в Москву, и через день он был доставлен в Бутырскую тюрьму.

Следователи НКВД пытались добиться от него подтверждения своим ложным подозрениям – будто он встречался с католическим деятелем для организации антисоветской работы, сбора информации, предназначенной для Ватикана, а также перехода в католичество. Владыка Анатолий все эти обвинения отверг. Но 21 января 1937 года он был приговорен к лагерному заключению сроком на пять лет.

Несмотря на тяжелое физическое состояние митрополита, его отправили этапом. Этапы только часть пути проезжали по железной дороге, далее заключенные шли пешком в условиях близких к заполярным. Больной святитель с трудом передвигался, и охрана подгоняла его прикладами. Когда он падал его подымали на грузовик, но лишь только он приходил в себя, снова силой заставляли идти пешком. 14 февраля 1937 года Святитель Божий оказался в Кылтовском Ухто –Печерском лагере (республика Коми). Пребывание в лагере пыталась облегчить сестра святителя, к тому времени она добралась до исправительной колонии, но ей было отказано даже в предсмертном свидании с ним. В октябре митрополит был признан инвалидом и освобожден от работы, но в ноябре работы вновь возобновили. Доведенный до крайне тяжелого физического состояния 23 января 1938 года в 17 часов 10 минут митрополит Анатолий скончался. Перед самой смертью от владыки потребовали, чтобы он отдал Евангелие и нательный крест – митрополит отказался. Евангелие силой отняли, но крест он не отдал, а из последних сил перевернулся на грудь и, держа обеими руками знамя победы христианина, предал свою бессмертную душу Господу Богу.[xviii]

Исследуя весь жизненный путь новомученика Анатолия, мы видим, что одним из радостных периодов его жизни было время обучения и время преподавательской деятельности в Киевской Духовной школе. Именно в Киеве он становится богословом и историком и где бы он ни был он стремится передать и распространить этот опыт и знания другим. Можно только себе представить какую пользу принес этот светильник науки если бы не репрессии богоборческой советской власти. Обретя в Киеве любовь к богословской науке он затем всю свою жизнь служил ей, заботился о ней и о её представителях, пытаясь всеми силами сохранить её в годину гонений, как великое сокровище. Его называли вторым В. В. Болотовым, гениальным историком и многогранным богословом. В Киевской духовной школе он приобрел твердость и мужественность и с этими качествами он шел по предопределенному ему Богом пути. Где бы он ни был он был твердо уверен, что сам Господь будет идти с ним, не отступит от него, и не оставит его.

[i] Одесский патерик. Издание 2-е, дополненное. Одесса 2007., с. 117.

[ii] Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит. https://azbyka.ru/days/sv-anatolij-grisjuk

[iii] Архимандрит Антоний. Отчет по высочайше назначенной ревизии Киевской Духовной Академии в марте и апреле 1908 года. Почаев, 1909. С. 46. Цит. по Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[iv] Там же.

[v] Труды Киевской Духовной Академии. 1913. Кн. IX,сент. С. 92. Цит. по Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[vi] Одесский патерик. Издание 2-е, дополненное. Одесса 2007., с. 118.

[vii] Труды Киевской Духовной Академии. 1912. Кн. VII- VIII, июль-авг. С. 159-160. Цит. по Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[viii] Труды Киевской Духовной Академии. 1913. Кн. I, янв. С. 35. Цит. по Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[ix] Цит. соч. Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[x] Сосуд избранный. История российских духовных школ. СПб., 1994., с. 259-260.

[xi] ЦА ФСБ России. Д. Н-1780. Т. 6, л. 129. Цит. по Игумен Дамаскин (Орловский). Священномученик Анатолий (Грисюк), Одесский, митрополит.

[xii] Сосуд избранный. История российских духовных школ. СПб., 1994., с. 330-332.

[xiii] Там же., с. 361.

[xiv] Колесник В. Прот. Деятельность Одесских архипастырей в исторической ретроспективе. // Андреевский вестник 22. 2012., с. 47.

[xv] Одесский патерик. Издание 2-е, дополненное. Одесса 2007., с. 121.

[xvi] Польский М. прот. Новые мученики российские. М.,1994.,с. 154.

[xvii] Цит. соч. Одесский патерик., с. 122.

[xviii] Там же., с. 124.

Поделиться:

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here